Главная / Практический опыт / О пасторской вере (часть 3)

О пасторской вере (часть 3)

Пример вхождения в пасторское призвание через послушание

Я не хотел быть пастором Киевской еврейской мессианской общины, активно не хотел и отказывался. Это – еще один  пример, но  другого рода. Мой пастор и Джонатан Бернис сильно меня уговаривали, чтобы после Мессианского Фестиваля я взял ответственность за эту Общину. Я всё равно отказывался и говорил, что «у меня нет желания, понимания, и у меня нет никакого откровения». У меня не было откровения, что это — не воля Божья, но у меня абсолютно не было никакого, ни в каком качестве откровения, что это — воля Божья. А мой пастор (тот же пастор «Живого Слова») и Джонатан Бернис активно уговаривают меня. У них было мало времени, потому что Фестиваль закончился, а я должен был ехать в Израиль к своему отцу и брату (это конец 1994-го года). Им надо было быстро решить этот вопрос со мной. Помню, мы сидели в ресторане «Турист», и они активно доказывали мне, что это — воля Божья. А я активно им доказывал, что нет. Последний аргумент, который они употребили, был следующий (очень похоже на то, что пастор по поводу служения на Харьковском массиве мне сказал), только на этот раз Джонатан Бернис сказал: «Борис, понимаешь, какая ситуация, если ты не согласишься, то некому будет вести Общину после такого прекрасного Фестиваля».

Я говорю: «Как некому? Я же знаю, что американская пара уже давно собиралась, и говорили, что они переезжают в Киев и будут вести Общину».

Джонатан говорит: «Ну, да, они должны были, но они в последний момент отказались. Если ты не согласишься… Вот прикинь: ты не согласишься, такой был Фестиваль, и после него – ничего?! Ты хочешь, чтобы так было?!»

Я говорю: «Нет!»

«Тогда решайся!»

Я сказал: «Хорошо. Я согласен на четыре месяца».

Заметили, да? Какая-то странная закономерность. «Я согласен на четыре месяца!». Я говорю: В течение этих четырёх месяцев мы определимся. А по истечении этих четырёх месяцев вы меня можете снять, даже если я буду сильно хотеть оставаться. Такой договор. Но я могу уйти через четыре месяца, даже если вы сильно будете хотеть, чтобы я остался».

Вы поняли, да, в чью пользу я это всё заготовил? Харьковский массив зря не прошёл… Потому что тогда я с пастором это не оговаривал, просто был договор на три месяца, который как-то странным образом продлевался и продлевался…

Люди в Общине это всё знают, и люди из некоторых мессианских общин тоже знают, извините, что я это повторяю. Я повторяю для гостей, просто как пример, с моей точки зрения, в определённой степени дающий ответ на эти вопросы.

Это было на втором этаже ресторана «Турист», я спускаюсь вниз, меня встречает один американский пастор, который подходит ко мне и говорит: «Борис, слушай, а кто в вашей церкви отвечает за домашние группы?»

Я говорю: «А что такое?»

Он говорит: «Слушай, я молился и мне было чётко сказано, что пастором новой Общины должен быть человек, который отвечает за домашние группы в этой церкви». Ну, вы поняли, что это был я.

Я думаю: «Ничего себе!». И я вижу, что он не разыгрывает, он натурально не знал, что это я. Он после молитвы вышел и хочет узнать, кто же этот человек, и я ему попался на дороге.

Я думаю: «Интересное дело! Я только что согласился, пять минут назад, и вот такое… Хорошенькое совпадение! Ну, ладно, посмотрим, что будет дальше…»

Я улетел в Израиль и был там долго, где-то полтора месяц. Когда я молился на Голгофе, то, что я там пережил, это было вообще уникальное переживание, я не буду сейчас это описывать. Я просто увидел Распятие, я пережил кое-что настолько серьёзное, что я ни до, ни после не переживал, и для меня внутренне духовно многое прояснилось для жизни вообще. В конце этого переживания Дух Святой мне чётко сказал: «Ты несовершенный человек для этого служения. Ты не являешься Моей совершенной волей для этого служения. Но для тебя Моя совершенная воля – встать на это место». Это переживание в конце молитвы стало для меня просто сокрушающим переживанием Распятия. И я твёрдо знал: всё, это мое место, Господь выбрал это не по моим понятиям, не по моим чувствам, не подготовив меня так, как я бы хотел. Только из-за того что я подчинился пастору и Джонатану Бернису, который являлся духовной властью с мессианской стороны, я вошёл в совершенную волю Божью, в совершенный план Божий для себя. Видите, это уже совсем другая ситуация.

Оказалось, что из-за подчинения пастору, вопреки моей воле, вопреки отсутствию всяких откровений, вопреки моему пониманию моей готовности… это все-таки произошло. Я действительно считал, что я точно не готов ни для какого еврейского служения. Я считал, что для нормального церковного служения я готов, но не пастором, я не собирался и не хотел им быть. То есть, во-первых, я вообще не хотел быть пастором, во-вторых, я не хотел участвовать в еврейском служении. А тут это соединяется, понимаете?

Из-за того что я подчинился пастору и старшему служителю с мессианской еврейской стороны, я попал точно в волю Божью! Всё уже дальнейшее, ой, чего там только не было… Знаете, когда я позвонил в Киев, мне говорят: «Обзвонили и пригласили евреев. Пришло 400 с чем-то человек, им проповедовали». А пастор волновался: «Что, о чем говорить евреям с Фестиваля?». И он им говорил — о Кресте. Говорят, что 70 человек вышло на покаяние. Я думаю: «Уау! Аллилуйя!»

Я приезжаю в Киев, прихожу на шабат, который проводился в Доме Торговли  (церковь проводила там воскресное служение, зал был на 820 с чем-то мест, а в субботу решили проводить шабат). Прихожу и вижу: в зале сидит 24 человека, в основном люди из церкви, сидят две еврейки, которые натурально физически прикрывают свои еврейские носы, потому что они смущаются от того, что тут больше-то особо евреев и нет. Я посмотрел на это, попятился из зала, встал за дверью. Знаете, если бы я был дама, я бы, конечно, безудержно зарыдал. Было полное отчаяние от всего этого — и от того, что уже Дух Святой сказал мне, и от всего, что я увидел в зале… Четыре месяца! Как я это выдержу? Четыре месяца – этот ужас, этот позор!

Я помню, приехал из Николаева Олег Щербаков, а где-то за месяца примерно два или полтора до этого в Николаеве Олег начал церковь. Он заезжает ко мне, мы общаемся, сидим у меня на кухне, и тут я начинаю изливать душу. Олег, друг, ведёт себя отморожено, просто для меня вообще жестоко. Не утешает меня, не говорит мне, что «Боря, ты бедный, ты несчастный, ты жертва пастырей, бернисов и обстоятельств. Ты пострадал, но ты пострадал на этой проклятой еврейской ниве, Господь тебя спасёт, вернёт тебя на нормальное церковное поле (ну, то, что я хочу услышать, знаете), всё будет хорошо, рано или поздно, ты пройдёшь процесс реабилитации» (ну, что-то в таком духе).

Нет, он вообще ничего мне утешительного не говорит, и вообще как-то отвлекает моё внимание. Знаете, я просто преисполняюсь горечью от осознания того что «если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так…». Потом мы с ним выходим из дому (мы должны были куда-то ехать), и вдруг Олег мне говорит: «Я молился и я знаю, что Бог дал тебе силу самому это победить и через это пройти».

Если бы ещё я об этом узнал… Но потом оказалось, что Олег прав, представляете? И он оказал мне помощь, только не так, как я хотел. А он оказал мне помощь по воле Бога. Вообще, он, конечно, человек такой, не сентиментальный. Мог бы всё равно как-то хоть слезу какую-то пролить, или какую-то сочувственную гримасу как-то скорчить…

Потом наш с Олегом, можно сказать, ученик и воспитанник, к которому я приехал в гости, чтобы просто побыть у него дома и немного отойти, мне говорит: «Саулович, тебе надо принять решение!».

Я говорю: «Какое решение?!» – я уже напрягся.

Он говорит: «Ты должен определиться! Ты не можешь дальше нести это служение и ныть, и выть, и жаловаться…»

«Что ты хочешь сказать?»

Он говорит: «Надо принять решение: или это – твое, но тогда ты принимаешь ответственность за всё. Или это – не твоё, и ты просто это оставляешь». Я подумал, что он говорит толковые мысли.

Пастор несет ответственность за всё – и хорошее, и плохое

На самом деле, оказывается, когда я принял ответственность, я принял внутри себя ответственность только за то хорошее, что будет. А когда нет хорошего, то я не хочу за это отвечать. Я не принял ответственность за проблемы, и это – проблема многих пастырей, и вообще лидеров, и вообще служителей. Потому что, когда они принимают за что-то ответственность, в их понимании они принимают ответственность только за победы и не принимают ответственность за поражения. Поэтому мы видим уродливые ситуации, когда пастора всегда во всём правы. А если они не правы, то виноваты подчинённые, и только.

Если я принял ответственность, я принимаю ответственность за всё. Это не значит, что я всё могу. Я могу насыщаться в укрепляющем меня Иисусе — и не совсем насыщаться, я могу проходить разные обстоятельства…Это не значит, что все остальные – просто винтики, а я – главный конструктор, Boa Constructor, знаете, такой удав, который всех поглощает. Нет!

Конечно, эта ответственность распределяется, и власть распределяется и делегируется. Но, на самом деле, если я принимаю ответственность, то я принимаю ответственность за всё. И я должен был понять это тогда и принять решение, представляете? Это еще и унизительно было услышать. От кого? — От моего воспитанника, ученика! «Ну, как это? Ну, я не могу, ну просто…».

Но у меня было такое состояние, что я готов был принять грамотный толковый совет от любого человека, и я принял. В тот день я принял решение, что это всё – моё.

Ключ к прорыву – принятие полной ответственности

Что я вам хочу сказать? На той неделе вся ситуация стала резко меняться. Не через полгода, не через месяц, в конце той недели ситуация стала резко меняться. Во-первых, я начал понимать, что делать, во-вторых, я заметил, что я верю — верю, что это получится и принесёт плод. Я вам рассказываю о себе. Поэтому, конечно, очень важно, если мы сомневаемся в своём пасторском призвании, надо ясно с этим определиться.

Ключевые вопросы

Что мы понимаем под пасторством вообще? Я не знаю, призван я быть пастором, или нет? Проанализируй, что ты вообще понимаешь под пасторством (для себя, по крайней мере).

Может, ты понимаешь под пасторством просто выступления не сцене, завороженные выражения лиц в зале? Может, ты понимаешь под пасторством первый ряд на всех конференциях, почёт и так далее? Может, ты понимаешь под пасторством, что к тебе приходят бизнесмены и, потея от смущения, говорят тебе: «Пастор, я должен благословить тебя! Извини, что это всего лишь пять тысяч долларов» – А ты: «Что ты, брат! Любое, даже мелкое даяние, вызывает благословение Господне. Давай сюда!». Люди разное понимают под пасторством.

Надо понять: может быть, чьё-то понимание пасторства, не соответствует Божьему образцу? И когда ты пытаешься втиснуть себя в это понимание, у тебя не получается. Но, может быть, это не значит, что ты не призван быть пастором. Может быть, просто нужно взять ответственность за реальность пасторского служения, включая неудачи, поражения; включая людей, которых не хочется вести, а надо; включая (если мы говорим о еврейских мессианских общинах) евреев, которые ропщут; включая изменения в подходе, которые необходимо сделать, а ты не хочешь их делать. Может быть, загвоздка в этом? Может быть просто нужно (не хочется, не буду, я уже сказал слово «энигма», не хочется говорить слово «парадигма»), может быть нужно эту пресловутую парадигму «shift» совершить? (с англ. «shift» — «сдвиг, перемена»), «шифтануть» эту парадигму? И тогда окажется, что всё на самом деле — не так трагично, что, может быть, ты и призван? Просто, то пасторское служение, к которому ты призван, ещё не начиналось? Как вы думаете, может такое быть?

У меня просто всё так было плохо, что мне нужно было решить быстро. А у кого-то оно тянется, и уже, как бы, инерция идёт: «Ну, нормально, ну, идёт же как-то! Зачем быстро решать?». У меня был тупик! Я настолько не хотел продолжать это служение, что я внутри себя хотел заболеть, и я заболел на радость себе. Я помню, как ехал на  служение и до такой степени не хотел выходить на станции метро «Площадь Незалежности», что я проехал на этой ветке до конца. Пропустил! Потому что у меня всё внутри кричало: «Любыми путями объективно не попади туда!!». Я так обрадовался, когда обнаружил себя где-то на «Героев Днепра», я не помню где… Думаю: «Опа! Ну, я безнадёжно опаздываю! Может не ехать туда сегодня?». А потом я просто сильно простудился, потерял шапку, и думаю: «Всё! Минимум на две недели у меня объективная отмазка от этого убойного дела!».

Вопрос: если бы меня спросили, призван ли я быть пастором, тогда? Я сказал бы: «Очень вряд ли!». А если бы меня спросили: «А как же вот это сверхъестественное подтверждение одно? Как же то, что Дух Святой говорил тебе в Иерусалиме?, я бы сказал: «Знаете, бывают разные небожьи совпадения и всегда надо проверять то, что ты слышишь» – я бы сказал так!

Вот такой пространный, в какой-то мере, ответ, но это ответ только на одну часть вопроса.

Все материалы, размещенные на сайте Pretreat.in.ua, являются собственностью сайта.
Информация, размещенная на сайте может свободно использоваться для републикации на других ресурсах с обязательным упоминанием сайта и ссылкой на страницу публикации.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

четыре × 5 =