Главная / Практический опыт / О пасторской вере (часть 5)

О пасторской вере (часть 5)

Опыт неформального пасторского общения

Послушайте! Когда-то, в 90-е годы, у нас в Киеве образовалось неформальное общение пастырей. Был  один  американский  пастор,  очень  хороший  пастор,  очень  хороший  человек,  он очень сильно поднимал тему домашних групп, а мы с самого начала шли по домашним группам. Так вот, мы с ним познакомились (он преподавал в «Эммануиле» на эту тему, потом он начал церковь), начали общаться. И образовалась группа пастырей, сначала нас было четыре человека, потом пять, потом шесть пастырей, и мы все познакомились на теме домашних групп. Один из нас был епископ пятидесятнического Союза и пастор одновременно, которого я знал ещё давно. У нас началось общение, мы встречались по вторникам утром, по-моему, в какое-то время сначала раз в две недели, потом раз в неделю, потому что пошло очень хорошо. Это общение абсолютно никак не пропагандировалось, о нём почти никто не знал вообще. Постепенно там где-то восемь пастырей собралось. Повторяю, это где-то конец 90-х годов, это всё началось с 1997-г года. И очень хорошее неформальное общение было, очень! Я специально не называю имена, потому что некоторые имена известны, некоторые не известны сейчас, или мало известны. В определённый момент, как всякое такое специфическое общение, которое началось с общего интереса по служению домашних групп, оно потом стало таким вообще неформальным. Мы по очереди встречались друг у друга, их жены готовили. Я тогда не был женат, мне было очень приятно, я приходил, меня всюду угощали. Естественно, жена пастора, когда приходят пастора, очень старается. Поэтому для меня это было очень приятное утро вторника.

Это неформальное общение какое-то время было очень полезным буквально для всех нас, по-разному полезным. И сформировался костяк где-то примерно семь пастырей киевских. Мы дружили на самом деле, поддерживали друг друга. В начале там был пастор одной церкви, которая была среди нас всех самой большой. Но потом эта церковь, как бы, остановилась, стала кризисы разные переживать. Вся группа прославления в полном составе ушла в церковь «Слово веры» к пастору Сандею. Он полностью принял всю группу прославления. В общем, это был большой удар для пастора, о котором я рассказываю. Я помню, как он долго не мог выйти из этого клина вообще, потому что действительно хорошая была группа прославления, и на тот момент достаточно известная. И его церковь сначала остановилась, а потом начала даже уменьшаться.

Наша Община – ну, еврейская община…К ней отношение было, как к чему-то странному… А Община начала расти. И потом, через какое-то время получилось, что наша Община как-то развивается среди этих церквей, даже на тот момент больше развивалась, чем другие. При этом я жёстко выдерживал выбранную линию поведения — я вёл себя в этой компании, как человек, который где-то на вторых ролях всё время.

Через какое-то время я начал понимать кое-какие вещи. Я начал видеть, как можно помочь моим друзьям-пасторам. Причем, я не теоретически начал видеть, а я уже это применял, и у нас получалось. Но на меня по-прежнему смотрели как на уровне где-то конца 1996-го года. И никто из этих пастырей не был у нас в Общине. Мы обсуждали какие-то моменты с домашними группами, но я сознательно не говорил цифры. Потому что я понимал: если я буду говорить цифры роста, это будет выглядеть как то, что я пытаюсь поднять себя над ними или произвести какое-то впечатление. А это уже был где-то 1998-й год.

И у нас идёт, продолжается отличное, полностью устраивающее меня, дружеское общение, где мы иногда обсуждаем какие-то вопросы служения, обсуждаем какие-то духовные вещи, молимся. И американский пастор, который был главным инициатором, он вёл всё это. Ещё один пастор  участвовал активно. Я там был где-то на третьих ролях, и мне так было приятно, так хорошо! Я понял, что мне не хватало такого пасторского дружеского общения на равных, знаете. Причём, меня абсолютно не угнетало, что я там занимал где-то третий, или какой-то третий-четвертый уровень. Вроде бы всё негласно, но ты понимаешь, знаешь примерно, где твоё место.

И как-то произошло (а мы же тогда не рекламировали себя никак), где-то, по-моему, в 1999-м году, или в конце 1998-го, они стали узнавать, по-моему, от каких-то американцев про нашу Общину. Потому что первые американцы к нам начали приезжать в 1998-м году, по-моему (я имею в виду кроме одного американца, где-то в конце 1998-го года Сид Рот приехал, даже не в конце, а где-то середине в первый раз). Потом ещё начали приезжать. И в Америке где-то опубликовали статью, что «вот какая-то большая Еврейская община в Киеве…».

Короче: «Боря, что же ты не рассказывал? Что же ты не говорил?! И ещё у вас, оказывается, это…. А ну, давай…».

Я им: «Ну, давайте… Если вас интересует…».

И я кое-что рассказал об Общине. И как-то, что-то изменилось в нашем общении. Я понял, что как-то что-то изменилось, может, не в лучшую сторону. На меня стали смотреть по-другому, возникло какое-то напряжение, что «оказывается, среди нас хитрый еврей, который там продвинул Общину, о ней уже знают в Штатах, где-то в Европе. А он тут тышком-нышком…» Знаете, это не у всех было такое отношение, но было чуть-чуть.

Я старался расслабить братьев как-то… И в то же время я продолжал понимать, что я могу им реально помочь в организации их церквей. И когда они мне задавали вопросы, я начал давать советы. И тут я увидел: с одной стороны, возникло какое-то напряжение, какой-то изменённый взгляд на меня, с другой стороны, они по-прежнему смотрят на меня как на того, которого они приняли вначале. И на мои практические советы, что изменить в их церквах и в их подходе, они смотрят: «А чего й то ты нам вот это?!».

Я опять включил «заднюю», перестал давать советы. И всё, как бы, вернулось: американский пастор — ведущий, он основной, другой пастор – там-то, епископ пятидесятников – там-то… И всё опять как-то вернулось в такую неформальную плоскость.

Что стало происходить потом? В основном, американского пастора, а потом не только его, какие-то пастора небольших церквей стали просить, чтобы их приглашали на наши общения. И вот, начали появляться пастора небольших киевских церквей – таких, как говорил пастор Александр, 30 человек, 40 человек, 25 человек, которые уже годы в таком состоянии. Бо̀льшая часть из них была старше нашей Общины в два, в три раза на тот момент. И вдруг я увидел странную ситуацию: эти люди, придя сюда, на это общение, начали подтягивать меня, чтобы я помогал этим пасторам, и эти пастора стали обращаться ко мне. И всё это как-то постепенно нарастало. И они начали просто настаивать, чтобы я начал вникать в их проблемы и так далее.

Я вник в проблемы пары церквей, и знаете, что я посоветовал? Я сказал этим пасторам: «Я вам советую: пойти начать работать. Вы нашли себе какую-то миссию из Европы или из Америки, которая вас поддерживает. Благодаря этому вам удаётся продолжать такое вот существование. Чем дальше, тем больше у вас горечи и разочарования. Но у вас постоянная поддержка из-за рубежа, относительно небольшая (у кого-то по-больше), которая даёт вам возможность более-менее безбедно жить и тащить этот воз. Но явно у вас нет ни веры, ни понимания, чтобы прорваться из этого застоя, который уже продолжается почти всю историю вашей общины, или вашей церкви. Пойдите работать! Это будет более здраво. В то же время вы должны сообщать за рубеж, мягко говоря, подправленную информацию о ваших успехах. Это же брехня, это проклятье!».

Ну, короче, ребята обиделись естественно. Но эти ушли, пришли другие. Я вскоре понял, что приглашаются пастора разных общин, разных церквей маленьких, которые в тупиках, в застое. И, в частности, им рассказывается, что «там есть пастор такой Еврейской общины, которая там… Он вам поможет и так далее, и они вас поддержат».

Я возмутился и сказал: «Братья! Давайте определимся с форматом нашего общения. Если кто-то хочет создать дополнительное своё общение, пользуясь нашим общением, так вы это скажите прямо. Я не готов работать на ваше… Давайте мы определимся, давайте соберём (там был, в первую очередь, американский пастор и ещё один, который приводил таких пастырей), давайте соберём, разберёмся с ними, поможем им, но не будем их затаскивать сюда».

И с этого фактически наше общение стало как-то ослабевать. Мы, правда, стали реже собираться ещё до этого. И фактически два ключевых пастора стали терять интерес к нашему общению.

Пути выхода из неуспешного пасторства

К чему я рассказываю сейчас эту историю? Первый смысл этой истории. Есть пастора, которым надо или перестать быть пасторами 100%, или изменить, так или иначе, свой статус, своё положение. Им надо просто заняться нормальной работой, им надо обеспечивать семью, им надо перестать заискивать перед иностранными миссиями, пытаясь предоставлять им искажённую информацию. Понимаете, иностранная миссия хочет знать, что у тебя происходит, хочет, чтобы был  рост, чтобы они вкладывают деньги не зря. А если у тебя никакого роста нет, его можно чуть-чуть придумать.

Мы знаем эту тему пасторской статистики, когда, например, ты сообщил данные, особенно если ты широко их распространил, и, предположим, эти данные правильные, ты сообщил, что «за последние два года наша община выросла, например, в полтора раза. Аллилуйя! У нас рост, такое движение!»

          А на следующий год – никакого роста. И люди спрашивают: «Ну, как там вы! Как там, продолжаете идти вперёд?».

«Конечно, продолжаем!».

«А сколько у вас сейчас людей?» – и человек не может ответить правду…

И вот это – ключевой момент. Сказать правду – значит дезавуировать самого себя. «Ты же только что сказал, что «продолжаем идти вперёд!».

Или сказать: «У нас продолжается внутреннее духовное движение, но количественно мы не выросли». Нормально сказать так, но это очень тяжело.

И человек говорит: «Да, мы выросли ещё там, предположим, на 200 человек. Аллилуйя!».

А что в следующем году? А в следующем году, после этой брехни, церковь начала уменьшаться. И что делать? Надо продолжать давать информацию, и продолжать, и продолжать, и продолжать. И это просто страшный замкнутый круг, из которого можно вырваться только с покаянием и признанием своего позора.

Но работает ложная вера: рано или поздно мы начнём расти. Когда мы начнём расти, и всё это покроется.

 

Стойте до конца в вере!

Епископ, Дехтяренко Александр: Я хочу другую сторону немножко затронуть. Мы говорим о разных сторонах церкви и призвании. Я думаю, что нам надо понимать, что у церкви есть задача. И чаще всего мы отождествляем: задача – спасать людей, то есть, в том числе — рост. Я сейчас говорю с позиции, может быть, пастора, у которого, скажем, есть определённое количество людей, больше чем, может быть, в других церквах. Я понимаю пастора Александра Эппа и пастора Бориса, но вот какой мой анализ, я тоже хочу этим поделиться.

Я подумал, что если бы сегодня я начал церковь, то мне бы надо было быть в этом положении как раз человека, который думал: «Быть или не быть?». Потому что сегодня определённый анализ показывает, что церкви растут только за счёт перехода (извините за такое, может быть, моё мнение), перехода из одних церквей в другие. Не так быстро все растут. А если взять в селе или в районном центре, то у нас много таких церквей, где людей не так много, и уже все слышали Евангелие. И вот эта церковь в 20-30 человек, с одной стороны, стыдятся своего количества. Они в присутствии такого пастора, как я, чувствуют себя неловко.

Я являюсь епископом, и у нас таких церквей немало. Посещая эти церкви, я обнаружил, что эти братья честно исполняют свой долг, проповедуя Евангелие в тех сёлах и районных центрах, куда такой, как я, с трудом бы поехал. Потому что они совершили определённый подвиг, оставив большой город, оставив свои квартиры (продали, наверное, их многие). И вот, они поехали туда, чтобы проповедовать этому селу, или районному центру. Когда я туда приезжаю, то часто вижу в них этот подвиг веры — они не лентяи, они работают!

Я согласен со всем, что пастор Борис говорит, чтобы мы анализировали: «Нас кто толкает? Господь ли нас туда послал? Или сегодня эта миссия, которая нас поддерживает – американская или любая другая, – она нас всё время мотивирует там оставаться?».

Это — нечестно, если мы мотивированы только людьми. Или, как пастор Эпп говорил, что, возможно, количество людей, церквей выгодно епископу, или лидеру объединения, и поэтому -толкать любой ценой.

Я знаю, что у  многих, кто здесь сидит, не такие уж большие общины и церкви. И я знаю, что мы переживали когда-то такое же внутреннее чувство несостоятельности, когда мы слышали сравнение с другими пасторами – пасторами больших церквей. И уезжая с такой конференции, я приезжал домой, как побитая собака. Возвращаешься и думаешь: «Да какой ты там пастор?!». А ещё хочу сказать: призвание церкви всё-таки — быть ещё домом молитвы. Вы молитесь за этот регион, уже никто там не молится и никто ничего не делает, кроме вас, но Вы остаётесь на этом, на таком небольшом кораблике…Я скажу, что вы останавливаете в духовном мире, наверное, очень большие разрушения в этом регионе. Может быть, вы не все сегодня ещё понимаете. Но все же вы – тот форпост на этой крепости, останавливающий полное разложение этого региона, этого села от пьянства, от всяких беззаконий. На этой позиции — вам нужно стоять! Вам нужно оставаться там!

Еще раз повторюсь в этих словах. Мы должны осознать, что мы действительно выполняем эту миссию. Даже ваше искреннее ходатайство перед Богом (я знаю и верю) — Бог слышит. Наверное, долгие годы где-то нужно было братьям нашим пятидесятникам, находясь в таких маленьких церквах, вот как пастор Давид рассказывал (он был в пятидесятнической церкви, да?). Они по домам собирались. Какие это церкви? — Смех! Это мы, харизматы, кричим (хотя умные уже не кричат), что «это мы разрушили Союз». Разрушили вот они, вот эти маленькие церкви, которые не росли…Их было немного, подпольные, в основном, но они молились!

Знаете, как тот червяк подъел дерево огромное, и Союз упал. Это мы уже потом пришли – герои веры – и подумали, что это мы всё сделали. Как раз вот такие маленькие молитвенники, вот эти герои веры, которые стояли в проломе за этот народ, это они всё приготовили, а потом – рост. Я над этим ростом не трудился!

Я не знаю, как пастор Александр или как пастор Борис, в 90-х годах: наклейку повесил – и все бегут! Каждое воскресенье – сотня каялась у нас. Сотня! Но мы не знали, как их удержать. Так не я ж трудился. И не моя заслуга такого героя-пастора, который это сделал. Так было.

А сейчас, если, скажем, в сравнении давать отчет о том, что происходит в церкви, то мы больше евангелизируем. Да, мы много евангелизируем. Каждый месяц мы 40 тысяч квартир обходим, даём людям литературу, есть телевидение, есть много других средств. А каются – один, два, десять максимум. И получается на такую большую церковь и на такой объём работы, которую мы выполняем – пшык! Кому отчёт давать? Иногда слышишь: «Бог мой! Мы вообще толчёмся на месте!».

А теперь, если говорить о вас, если у вас 20 или 30 человек, а каются – один или два, то  это — большой рост, в сравнении с тысячной или многотысячной церковью, если там кается столько же. Я сравниваю себя и думаю: «Честно ли я тружусь?». Знаете, я не хочу в вас оправдание найти, чтобы вы мне сказали: «Ты честно трудишься!». Мне Он нужен, и чтобы Он мне сказал, и моя совесть, и мой духовный человек.

И я людей утешаю, потому что они смотрят – пастор! Мы сегодня работаем во всех больницах, какие есть – это наша миссия. Мы сегодня взяли ответственность (уже два или три года, наверное, больше) за эти 40 тысяч квартир, мы молимся постоянно за этих людей, раздаём литературу. Мы честны – они каются! Молимся мы? — Молимся! Ещё много других миссий мы совершаем. Но нет того, что было в 90-х.

И был период разочарования в моём сердце, как в вашем сердце, если у вас небольшая церковь: «Так что же мы делаем? Что-то нечестно, что-то нехорошо? Что же мы не так делаем?». Это вопросы были, и, в общем-то, они и сегодня остаются.

Но Дух Святой готов утешать: «Не оправдывай!». Пастор Борис правильно говорил, что любой ценой не нужно оправдывать. Потому что нельзя оправдывать нечестность, лень, «я – крутой пастор» (бездельник, который ничего не делает!). Я анализировал, честно говорю, занятость пастырей (у нас есть дочерние церкви и много других). Извините, я говорю правду, как о себе, может быть, так говоря другим: «Почему ты лентяйничаешь и сидишь дома? Иди работай! У тебя два человека. Ну, сколько тебе нужно времени, чтобы на приём их принимать и посещать?! Ну, честно? Ты делаешь из себя какого-то напыщенного, вечно занятого… А что ты делаешь?».

— «Я все шесть дней готовлюсь к воскресной проповеди!».

Это нечестно! Многое, что нечестно, делают пастора. Когда-то один американский пастор мне сказал (я тогда не понял, потому что сам был начинающий пастор): «У нас, в Америке, самые ленивые – это пастора». Это мне запомнилось, и я всё время думал: «А в чём же лень?». Потому что я совсем по-другому смотрел на это, у меня столько было работы! Я действительно со временем заметил, анализируя, сравнивая мою занятость и занятость других: беспечность, 100%-ая лень… Я говорил это людям, служителям, и, конечно, себя проверял, насколько я ленивый человек. Я думаю, что мы все склонны к лени. Но я категорически против, чтобы мы оправдывали это.

Но в то же время — защищайте вашу веру. Это было начало сегодняшней темы, которую пастор Борис поднял. Я думаю, каждый из вас, пастора дорогие,  могли бы на эту тему много поделиться, и больше, чем я, или, может быть, пастор Борис. Потому что нам нужна была вера, чтобы устоять и отстаивать каждый год наше призвание. Я не раз сомневался в своём, хотя «размер, – говорят, – греет». Не греет размер церкви! Не греет! Не греет он! И деньги, и зарплата, и многое другое не греет! И то, с чем вы боретесь, может быть, в небольших церквах, борются, если честно, и пастора больших церквей. Они также честно борются с теми же искушениями, с теми же сомнениями. Люди вас как поднимают, так и опускают. Большое количество поднимает (если в большой церкви), также большое количество и опустит.

Бог – Он тот якорь, которого мы должны держаться и слышать каждое утро, что Он тебя поднимает и говорит: «Вперёд, сынок! Вперёд!». И вот это мне помогает быть уже вот столько лет пастором, и я ни в ком не ищу утешения, кроме Него. Потому что я видел, как поднимали, так и предавали. И обстоятельства тебя-то поднимают: «О, пришло столько людей! Классно! Круто!», так же эти обстоятельства тебя – на самое дно. Так же тебя Бог вдохновляет, такое в близком общении с Богом, что ты такой святой. А через какое-то время, извините, тебя рожей – в дерьмо со своими грехами, такими, за которые один брат сказал: «Он вас не отлучает?». Я говорю: «Нет!». Такие грехи, за которые мы не отлучаем, такие как обида, зависть, жадность и многое другое. Понимаете? И ты уже, как бы, никто опять: «Господи! Какой же я пастор? Позавидовал!». Позавидовал – так мы каждый день завидуем. Обиделся видишь ли – обида сжирает. Мы вообще с такими грехами не разбираемся!

Понимаете, о чём я говорю? — Эта борьба проходит на всех уровнях. Извините, только хвастуны говорят: «Да у меня все круто, потому что большая церковь! И всё у меня хорошо!». Это неправда! Потому мы все проходим эту борьбу.

Я говорю, если бы я был в селе (как я посещаю некоторые сельские церкви), я часто в смирении перед этими братьями, которые мои духовные сыновья. И не раз меня мучила совесть, что и я в этом принял участие, благословлял их на пасторство в этой дыре, из которой они пытаются сделать конфетку. И мучила она меня до такой, иногда, степени, что и не передать…

И знаете, что происходило каждый раз? Вот эти пастора, вот эти мои духовные сыновья, они говорили: «Пастор, спасибо, что Бог дал тебе поддержку и понимание, чтобы благословить нас, и чтобы мы служили там». Они меня утешают в том, что они призваны, что они на правильном месте, что они не в дыре, что они продали свою квартиру – нормально! И они меня утешают реальными плодами, а я – их. Я говорю: «Благодарю вас, братья, что вы меня так поддерживаете. Потому что я бы, наверное, такой подвиг не совершил».

Потому если вы имеете такой подвиг, и вы это делаете, стойте до конца в вере. Если вы честны перед Богом – будьте честны до конца. Если открывает Бог другие или новые территории – расширяйте их. У Иисуса было двенадцать всего в селе – расширилось вот до какого предела! Если у вас есть (извините, двенадцать – это, может, много у вас?), если у вас есть два или три ученика, которые вместе с вами, которые идут и крепки в вере сегодня, то, кто знает, может быть, это вот те, которых Бог будет так сильно использовать в последнее время, перед пришествием Христа, когда валом пойдёт, наверное, народ, чтобы спасаться. Потому что мы же об этом молимся и знаем, что так будет. И вот эти два или три, они позаботятся о сотне, а, может, о тысячах. Кто знает? А если не быть с этими двумя или тремя и сказать: «Да ну, всё это..! Пошли на новые поля!».

Пришло пробуждение – а нет работников! У нас сегодня, наверное, несколько сотен, может быть, три-четыре сотни лидеров, может быть даже пять сотен лидеров, которые, как стояли, так и стоят. Они пастора – везде, образно выражаясь. И в дома ходят, и в больницы ходят. А вот нет группы – нет, не спасаются, не могут набрать группы. И я им говорю: «Вы не должны расстраиваться. Трудитесь, готовьтесь! Подготовка продолжается! Придёт время, когда эти сотни и тысячи повалят, и каждый из вас будет нести ответственность».

Я сейчас говорю не в упрёк, потому что я согласен и с пастором Александром, и с пастором Борисом. Но мне хотелось перевесить в эту сторону больше. Я люблю сегодня этих героев, у которых такое, пока что незаметное призвание. Не люблю обманщиков, которые играют роль, у которых вид пастырей либо кого-то другого. Но вы-то, духовные люди, в этом, элементарном, просто разбираетесь. Вы – честные люди. Да благословит вас Господь, чтобы вы считали себя  этой полноценной частью этой Божьей большой-большой-большой церкви, которая вот из таких частей и состоит. Так что, спасибо вам большое!

Раввин Борис Грисенко. Эта история, которую рассказал пастор Александр, она тоже реальна, и мы не можем сделать вид, что такого нет, и не бывает, и не может быть. Поэтому важно, что он затронул и эту часть. Слава Богу за пастора Александра Житомирского (хорошая фамилия, мне нравится, такая еврейская, у меня был знакомый – Житомирский – страшно еврейского вида был парень), и это тоже очень важная сторона. Потому что есть небольшие церкви, особенно в таких местах – сёлах, небольших маленьких городках, или на Западной Украине, где в городке просто страшное засилье ортодоксальных христиан, скажем так, и там просто для людей зайти в евангельскую церковь (я не говорю про мессианские общины) – это действительно смелость, и определённый подвиг. Потому что там для всех – это штунды, штундёры и прочее. В таких местах даже небольшая церковь – это уже победа. Мы также знаем, что есть такие городки, где евреев очень мало. Если там есть небольшая мессианская община, которая всё-таки нашла кое-кого из этих евреев и привела их к Господу, но евреев там – кот наплакал, в этом городке, а они из этих котячьих слёз всё-таки создали определённый резервуар, то слава Богу за это! Опять же, надо смотреть на ситуацию.

Признак неготовности к переходу на новый уровень веры

Кроме того, есть разный уровень призвания и веры на данное время. Может быть, у этого пастора на данное время – это его потолок веры. И на данное время для него хорошо и нормально, чтобы была такая община, даже если он в большом городе. Но мы всё равно смотрим на то, чтобы нам восходить от веры в веру. Это уже о последней категории я говорю. Если вы понимаете, что на этот момент вот такой веры у вас хватало, вот настолько у вас хватало понимания, веры и радости, потому что, когда ваша община, например, поднялась до 60-ти человек, вы потеряли радость, потому что вы уже не знали, что с этими дополнительными 30-20-ю сделать, то, может быть, это как раз говорит о том, что на данное время, вот это – ваш потолок. И вам не надо рваться дальше, а нужно разобраться, нужно поднять этих людей, поднять из них служителей, как говорил пастор Александр, сделать из этих 30-40-а человек живую действенную общину служителей. И когда это произойдёт, вы сможете двинуться дальше, и сразу оно может возрасти в три раза, например. Такое бывает.

Я кстати, по ходу дела, сказал один из признаков. Если, например, у вас идут новые люди, и вы в полной растерянности и не знаете, что с ними делать, эти новые люди навевают на вас тихий ужас и лишают вас радости – может быть, это признак того, что это пока, грубо говоря, — не ваше.

История Общины. Первый праздник Рош ha’Шана

Я помню, как в первый праздник Рош ha’Шона в нашей Общине, мы молились, готовились. Мы такую подготовку провели, такая молитва была! И как пригласили! – Обзвонили всех, кого можно было обзвонить! Я прихожу на служение, захожу за занавес, смотрю в дырочку, и физически у меня всё холодеет, у меня ужас, меня просто охватывает ужас и мороз, потому что я вижу в зале около семисот человек. И я ясно слышу, как Дух Святой спрашивает меня: «Ну, вот, Я ответил на ваши молитвы. Что ты теперь будешь делать?».

Я это помню очень хорошо. Я понял, что это не мое ещё. Я просто в ужас пришёл, понимаете? Не то, что это меня не порадовало. Был просто ужас! Мы замахнулись на то, к чему не были готовы. «Каждый думай о себе скромно, по мере веры, которую тебе Бог на данное время уделил».

Поэтому правильно то, что говорит пастор Александр, правильно то, что говорит другой пастор Александр, правильно то, что говорит его жена, правильно то, что они говорят. Правильно! Все правы!

Если вы не освоите технику раввина, вам трудно будет лавировать между еврейскими мессианскими служителями, тем более, если среди них присутствуют доблестные пастора нормальных церквей. Вот я, видите, осваиваю. Я в процессе, конечно.

Но давайте вспомним, что всё, о чём мы говорим, при всех честных обличительных моментах, которые мы рассматриваем, это направлено на то, чтобы поднимать и раскрывать Божью веру в Божьих слугах, в первую очередь, в пасторах. Это — самое главное, о чём мы говорим. И это всё – совершенно реально. Любое изменение коньюнктуры, ситуации можно использовать для подъема в вере, можно использовать для разжигания в себе такого огня, который просто разгорается и изнутри тебя даёт уверенность: «Ага! Эти препятствия как раз для того, чтобы мне подняться на новый уровень! Бог допустил вот это препятствие, но я не буду смотреть на него снизу. А я буду смотреть на него сверху, и оно станет ступенькой для того, чтобы мне подняться дальше и выше».

Все материалы, размещенные на сайте Pretreat.in.ua, являются собственностью сайта.
Информация, размещенная на сайте может свободно использоваться для републикации на других ресурсах с обязательным упоминанием сайта и ссылкой на страницу публикации.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

7 − три =