Главная / Практический опыт / «О пасторском служении», или «Пасторство без слёз» (часть 3)

«О пасторском служении», или «Пасторство без слёз» (часть 3)

Роль епископа: говорить пасторам Божье мнение о них

Во время поездок в разные церкви, во время общения с пасторами одну из моих функций я вижу в том, чтобы поддержать пастора и просто ему сказать: что Бог о нём думает? Какой он в глазах Божьих? Когда я собираюсь куда-то ехать, собираюсь встретиться с каким-то пастором, мне хочется приехать и помыть ноги этому человеку.

– Да, у мебя большая церковь, я — епископ!

А мне хочется помыть ему ноги! Почему? Потому что, глядя на этого человека, который в глазах других людей может выглядеть «маленьким» по сравнению со мной (у него в церкви может быть 15-20 человек), я вижу его глазами Божьими. И я хочу помыть ему ноги — потому что, глядя на него глазами Божьими, я вижу: Бог его выбрал. Он выбрал этот сосуд! Сосуд, который в глазах людей кажется неудачником, даже в глазах христиан он — неудачник, потому что у него в церкви 15-20 человек.

Я когда-то подумал:

– А если бы я оказался, в том колхозе? Может, у меня вообще 5 человек в церкви было?…

И об этом пасторе, у которого в церкви 15-20 человек, мне в сердце Бог говорит:

– Посмотри, как Я его люблю!

Я думаю:

– Боже мой! Как, Ты его любишь?!

Когда я смотрю на людей Божьими глазами, я вижу: он – сын Божий, она — дочь Божья, искупленные Христом. Он не перечеркнул их. Все могли перечёркивать, выгоняли, унижали, бунтовали, убирали, рвали… А я понимаю:

– Нет! Бог не поставил Свой крест на них! Он их любит, продолжает быть с ними!

И потому мне хочется поднять этих людей повыше… И я пытаюсь их поднять, оказать честь этим людям…

Когда Бог призвал Авраама, Он всё время говорил одно и то же:

– Вот кем ты будешь! Вот кем ты будешь!

Точно так же и с Моисеем И с другими…  Бог не менял Своего взгляда, не менял своего мнения, не говорил:

– Ладно, дам Я тебе другое место… Или: Я тебя  другим сделаю…

Не было такого! И не может быть такого!  Не может быть, чтобы Он призвал нас в одно, а по происшествии какого-то времени сказал:

– Да ладно… Он тут неудачник, у него не получилось…

Не может быть такого! И не может быть такого, что Вы – пастор, и не любите людей. Вы не можете по-другому, вы любите!

Для моего исцеления сегодня одно из требований врача: не должно быть стресса. Это — номер один, что убивает мою иммунную систему, которая не сражается с вирусом. А я размышляю, думаю:

– Как же я могу пройти абсолютно равнодушно мимо человека, если у него болит? Не могу я так!

Я — пастор двадцать три года, но я не могу по-другому реагировать, когда у человека болит…Когда убивали и убивают наших пацанов, разве ты скажешь:

– Ну, у меня — духовная война!

Как ты не будешь плакать в ситуациях, когда людям плохо, больно?! — Сплошной стресс!

Честно говоря, я не сделал еще выбор относительно того, как мне сейчас быть. Я слышал, что многие служители принимали решение уйти на какое-то время со служения, чтобы отказаться от стресса — отказаться для лечения. Я не сделал этого, я честно вам говорю. Почему? Потому что пока я верю так:  лучше умереть в огне, чем замёрзнуть вот в таком покое. И я никак не могу принять решение уйти, столько лет не могу его принять… Почему? Потому что я знаю: это — моё призвание, Бог меня зовёт.

Перед тем, как решиться приехать сюда, я  чувствовал, что мне нужно быть здесь, меня, как бы звали:

– Пастор, приедь!

Я чувствую: то, что вы от меня сейчас слышите — в этом есть нужда.

Многие пророчествовали мне и говорили:

– Тебе нужен капитальный ремонт, за двадцать три года ты износился…

А я размышлял:

– Если для моего исцеления нужно пол года? Или год?– Может, надо?… А если больше? Но я даже не знаю, сколько нужно времени, чтобы получить исцеление…

Важно, что ты выбираешь?!

Павел не получил исцеления. И в глазах многих людей он был человеком, который к финалу жизни не очень-то много заслужил. Хотя, общаясь с ним близко, римляне наверняка приняли от него откровение о его заключении. И позже вся церковь его приняла, потому что все одобрили его письма, действительно признали это.

Ключ!

Каждый из вас, проходя свои этапы, возможно, задает себе вопрос: всё ли я сделал? — Посмотри туда, откуда ты начинал идти…Любишь ли ты людей, которые встречались на твоем пути?  Любишь ли ты тех наркоманов, алкоголиков, которым служил? Я знаю: у вас было чувство любви, сострадания к ним, и мне кажется, что это остаётся навсегда.

Я честно говорю: я люблю людей! Не потому, что это — моя профессия и мне за это платят зарплату. А потому, что ты никуда не можешь от этого деться, ты любишь, у тебя это горит!!! У тебя будет стресс, потому что ты думаешь, говоришь об этих людях, эмоционально отдаёшься этой ситуации. Но этот огонь (если там, внутри тебя — Дух Святой) трудно затушить.

После больницы (я уже когда-то свидетельствовал об этом периоде)  я всему учился заново – заново учился ходить и др. Но, когда наступил рабочий сезон (у нас с сентября начинается новый год), я подумал:

– Ну, пора на работу!

Я — еле ходил, не было сил, потому что моя болезнь связана со страшным бессилием. Но я запланировал поездки, начал встречаться с людьми, с пасторами… Через десять месяцев я попросил моего секретаря:

– Посчитайте, пожалуйста, что я за эти десять месяцев сделал (полуживой человек)?

Оказалось: где-то более 700 консультаций и встреч (!), более 200 служений (!) и ещё много чего другого.

К чему я это?Знаете, огонь этот  не кто-то должен поддерживать, и просить не надо:

– Давайте, меня поддерживайте!

Тот, Кто внутри тебя, Он тебе напоминает, кто ты и к чему ты призван. Он сказал Павлу: «Павел, тебе надлежит пострадать». Павел об этом не трубил: «Ой,  мне придется пострадать!». Он нигде не говорил об этом – хотя знал, потому что Он ему сказал в Деяниях, в 9-ой главе, в 16-ом стихе: «Тебе должно пострадать». Он просто делал то, к чему был призван.

Рассказ о благословении и ходатайстве за молодёжь

Как-то на одном собрании я благословлял молодежь. И вдруг Дух Святой  накрыл меня, я начал рыдать навзрыд, я рыдал и рыдал! — Бог показал мне этих ребят, которые будут умирать за Христа. Это было четыре года назад. И я плакал! Это были девчонки, пацаны молодые, по семнадцать-двадцать лет, кто-то старше… Зал был большой — человек на четыреста… И я плакал!

Бог сказал:

– Выйди и благослови их на смерть!

Я сказал:

– Господи, я такого никогда не делал! Я не смогу этого сделать, они меня не поймут!

А Дух Божий проговорил:

– Скажи им! –

И в это время я увидел видение, как многие отцы благословляют своих детей на смерть ради Христа. Я видел это видение, а Он проговорил мне место Писания, где написано о Петре: «Сказал же это, давая разуметь, какою смертью [Петр] прославит Бога» (Иоан.21:19) . Я спросил:

– Господи, а когда же Пётр Тебя прославил?

Я не уверен, но мне показалось, что я увидел цифру — двадцать пять. Я посчитал: с того момента, как Бог сказал об этом, и до смерти Петра прошло приблизительно двадцать-двадцать пять лет, но, может быть, теологически я ошибаюсь… Я вышел на сцену, говорил о том, что мне показал Дух Божий, многие плакали…

Павел знал, что ему нужно было страдать. А люди, епископы Ефесской церкви говорили ему:

– Зачем тебе идти?

И Петр тоже говорил:

– Да,  не будет Тебе, Иисус!

Но у Павла было откровение: он должен умереть. Откровение умереть, откровение отдать свою жизнь ради Христа. Я думаю, что есть смысл посмотреть начало нашей биографии. Там можно найти начало нашего призвания и Божий взгляд на всю нашу жизнь. Во всяком случае, я это нахожу.

 

Борис Саулович Грисенко: Я вспомнил о том тяжёлом времени в нашей Общине, когда острый кризис, который мы проходили, уже, как бы миновал. Этот кризис в значительной мере был потому, что я допустил некоторые вещи, которые просто не должен был допускать.  Дух Святой меня предупреждал о некоторых вещах, но я не внял Его предупреждениям. Кризис этот длился с 1999-го года (даже с конца 1998-го) до начала 2004-го. То есть это не был полугодичный кризис.  Так вот, кризис (весь этот острый кризис) уже,  как бы, миновал, но по инерции последствия этого кризиса ещё доставали нас. Алексей Дементеев, которого мы в узком кругу знали как Каца, серьёзно заболел, и, в общем, дело шло, так сказать, к завершению его земного пути. Я был у него в больнице где-то примерно за минут сорок до его смерти. Он молился, практически непрерывно молился. Это было в ночь на первое января. У нас была ночная молитва, и утром, где-то в пять утра, нам сообщили, что Лёша ушёл домой. Рано утром первого января мы поехали в больницу, в которой он лежал. Был морозный солнечный день. Я не помню, как мы уговорили кого-то, чтобы нам открыли морг, но нам его открыли. Нас было, я не помню сколько, кажется, четверо братьев. Мы зашли в морг (там только его тело лежало, больше других не было) и начали молиться о воскрешении, естественно. Мы там помолились в морге, потом его должны были закрыть (нам и так сделали огромное исключение). Леша не воскрес сразу, мы вышли из морга и продолжали молитву возле него. Уже солнышко начинало пригревать. Это был старый советский морг, возле него — такая грязь, и вот эта грязь на солнышке начала растапливаться. Мы продолжаем молиться, и вдруг Вова Хоменко говорит:

– Братья! Я увидел, как сейчас там, в Небесном Иерусалиме, Лёша молит Бога, чтобы Он не услышал наши молитвы! Это Вова вот с такими [показывает – с огромными] глазами говорит: – Вот что сейчас там происходит!

И только он это сказал – на нас просто упал Святой Дух! Я как стоял – чуть не упал в эту грязь. В последний момент я как-то сделал такую «разножку» и  просто сел на корточки, чтобы не лечь в эту грязь. У меня не было сил вообще устоять – такая с небес Божья тяжесть сошла! И вдруг пришла такая радость невероятная! Мы как начали там смеяться возле морга! Хорошо, что тот, кто нам открывал морг, ушёл. Потому что краем глаза мы, как бы, со стороны смотрели на происходящее и понимали, что нас прямо отсюда, из-под морга, могут в дурдом забрать. Нас всех разорвало! Где кто стоял – на том месте и оставался, кто-то к чему-то привалился, кто-то тоже сидел на корточках, потому что стоять мы не могли… По-моему, кого-то понесло куда-то… Но всех просто разорвало! Это было такое праздничное ликование, такой восторг, такая невероятная радость, которую я редко переживал вообще! Потом подъехала машина, в которой была мама Лёши и её сестра с мужем. Когда мы это увидели, мы как-то собрали себя «до кучи», потому что мы понимали, что нам надо сдерживаться всеми силами. Мы сдержались, но продолжали оставаться там, где мы были, потому что мы не были, так сказать, транспортабельны. Мы перестали смеяться, открываются двери машины, выходит мама Лёши, все вышли… Нет, не все вышли, Шамсудинович остался в машине, потому что, видно, почуял неладное. J А мама Лёши с сестрой Цилей (сначала мама идёт, потом её сестра Циля) делает несколько шагов в направлении морга и вдруг останавливается, у неё такая улыбка на лице появляется. Вдруг она начинает смеяться! Можете себе представить?! А мы не смеялись уже. То есть, эта радость Божья была разлита вокруг этого морга до такой степени, что трудно описать…

Честно скажу, время было у нас тяжёлое в Общине. Я знал, что мы пройдём это время, но не представлял себе, как мы это сделаем, как разберемся со всеми последствиями этого тяжёлого кризиса. Я этого не понимал, не знал вообще… И тоже, как говорится, «многие Асийские тогда меня оставили». Я помню, один американский «друг», который был другом в хорошее время, когда ему было выгодно, когда ему стало не выгодно – он просто сбежал, причём, сбежал с такой скоростью! Когда я просил его о помощи, этот американский «друг», который показывал себя та-а-а-ким другом, говорит:

– Ты хочешь свалить на меня свои проблемы!

Я помню, как он вобще удрал из Киева! Я был просто в шоке… Да, и другое разное происходило, вообще столько было всего!

А тут была такая невероятная радость, такой восторг! Знаете, есть такое старославянское выражение «восхищать Царство Небесное». Казалось, что мы почти уже восхищены! Вы знаете, на какое-то время у нас была такая белая-белая зависть к Лёше, что он уже там. Мы просто переживали (я потом говорил с ребятами, они все это переживали!), мы просто активно завидовали ему, что мы ещё здесь, среди этой подмёрзшей, но уже размерзающейся грязи – а он там! И он просит Отца, чтобы Тот не услышал наши молитвы о его воскрешении.

Вечером того же дня мы опять приехал к моргу. Потому что на то время (долгое время) я нигде, ни при каких вообще самых сильных действиях Духа Святого, ничего подобного не переживал. И я понял, что если я хочу наслаждаться Божьим присутствием, мне надо быть возле морга…

История про погружение пятидесятника в Дух Святой

Потом я думал об этом, и мне это напомнило историю про пятидесятника, который лет тридцать не мог быть крещён духом. Потом с горя он спустился в свой погреб (естественно, как нормальный в то время, не регистрированный пятидесятник он жил в селе) и сказал:

– Господи, не вийду з цього погребу, якщо Ти мене духом не хрестиш! (укр.)

Он сидел в этом погребе и молился, пока Дух Святой не сошёл на него. Когда он был крещён в Духе Святом, он выскочил из погреба, побежал к соседу пятидесятнику, который тоже лет тридцать-сорок не мог быть крещён Духом Святым, и сказал:

– Брате! Я знаю, де тепер Бог хрестить духом! (укр.) J

Тот спрашивает:

– Де, Миколо? (укр.)

– У погребі! (укр.) – Он привёл его в свой погреб, они сели там, и того тоже Дух Святой крестил. После этого они пошли по селу и раскрыли великую новость, что настал новый этап в жизни церкви: теперь Дух Святой крестит в погребе. И после этого всех, кого они приводили, всех Дух Святой в его погребе крестил Духом Святым.

Потом, когда я думал об этом, я понял, что этот морг был моим погребом в тех тяжёлых условиях. Когда я опять пришёл туда и молился, меня опять накрыло! Я уже не помню, пришёл я вечером и молился до ночи, или по-другому это было, не важно.  Я был в полном  восторге! Я понял, что, наконец, у меня есть место, куда я в это тяжёлое время смогу всегда приходить и исполняться Духом Святым, Его радостью – в этот морг при больнице. Но потом, когда я ещё через день туда пришёл, уже такой тяги не было, слава Богу! Потому что я не знаю, что было бы, если бы этот механизм был закреплён, и я каждый вечер ездил бы к моргу. В конеч-ном счёте, думаю, меня всё-таки бы замели или заподозрили в чём-то, я не знаю…

Очень важно!

Но, я думаю, что  нам всем в относительно благополучных странах (потому что Украина до конца прошлого года была относительно благополучной страной, но теперь уже нет, но мы всё ещё по инерции так считаем), всем верующим в относительно благополучных странах иной раз действительно не хватает переживания радости смерти в Господе и ожидания этого вожделенного завершения нашего земного пути. То, о чём говорил пастор Александр, это — серьёзные вещи! И хорошо бы нам взять этот диск и потом дома в тишине его прослушать, слушать и молиться. Я думаю, что это очень и очень сильно поможет нам входить в свободу, в радость, в благодать в той полноте, в которой Господь хочет это нам давать.

Почему не стоит унывать, если не решаются проблемы?

Я думаю, что пастор Александр сохранял баланс. Т.е. это не значит, что теперь для того, чтобы быть в совершенной воле Божьей, нам всем нужно заболеть, со всеми нами должны случиться какие-то проблемы, или мы должны все уехать в морг, как со мной тогда было.

 Потому что, если у нас какие-то житейские проблемы, и они быстро не решаются, это не значит, что:

  1. Во-первых: Бог нас не любит.
  2. Во-вторых: это не значит, что Бог нас любит, но оставил и любит издалека.
  3. В-третьих: это не значит, что обязательно это Бог нас наказывает.
  4. В-четвёртых: это не значит, что мы вообще сами вышли из воли Божьей и улетели куда-то.
  5. В-пятых: это не значит, что нам нужно абсолютно всё оставить и сконцентрироваться на том, чтобы только нам исцелиться, или только решить эти материальные проблемы, или только добиться того, чего мы хотели, но не смогли добиться: «Уж после этого мы как послужим Господу нашему, Иисусу Христу! Свят-свят-свят…».

Это важно!

Потому что столько людей загрузает в один из этих пунктов, когда у них что-то по жизни не получается. И столько людей ловятся на эти наживки! Иногда даже не на одну из них, а сразу на парочку-тройку. И столько прекрасных Божьих детей либо не выходят на тот уровень служения Богу и людям, к которому их направляет Бог (иногда через эти проблемы даже, а иногда вопреки этим проблемам); или оставляют служение Господу и людям в ожесточении на себя (подспудно — на Бога, на духовных лидеров и так далее, и так далее). Поэтому я радуюсь тому, о чем говорил пастор Александр (не знаю, как перевести слово «месидж» — послание?), я радуюсь этому, как освобождающему посланию нашего любящего Отца для всех Его родных детей и слуг. Спасибо Ему за это! Спасибо Господу! Спасибо пастору Александру!

Все материалы, размещенные на сайте Pretreat.in.ua, являются собственностью сайта.
Информация, размещенная на сайте может свободно использоваться для републикации на других ресурсах с обязательным упоминанием сайта и ссылкой на страницу публикации.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

4 × 5 =