Главная / Новости / Свидетельство о плодах покаяния в антисемитизме

Свидетельство о плодах покаяния в антисемитизме

 Валерий Григораш, епископ, пастор объединения церквей «Дом Хлеба» (г. Кривой Рог). Вчера здесь говорили о покаянии перед еврейским народом, шла дискуссия: нужно это делать, или не нужно. Я бы хотел в этой связи кое-что рассказать, поделиться свидетельством, но перед этим – немного предыстории. Я обратился к Богу в 90—е годы. Тогда у нас в церкви вопрос покаяния в антисемитизме был очень актуален. Почти на каждом молитвенном служении мы, на всякий случай, каялись за то, что либо мы сами, или наши предки причинили вред евреям (по неосторожности, либо умышленно). Мы молились за Израиль, за еврейский народ. Потом эта волна, как-то она немножко поутихла, спала, и я подумал (это мое личное мнение было такое): «Ну, хватит уже! Сколько можно каяться, сколько можно исповедоваться в этом грехе?! Перекаялись — и всё хорошо! Люди в церкви уже понимают, как надо относиться к евреям, все уже покаялись», и так далее.

Но в прошлом году я познакомился с Борисом Сауловичем Грисенко. Он приехал к нам, провёл одно служение, проповедовал. Служение было чудесное – ощутимое присутствие Божье, чудеса, исцеления и так далее. То есть было очень хорошо. Но перед этим меня начали посещать мысли о необходимости серьёзного погружения церкви в Божье откровение о евреях, об Израиле, и о том, чтобы провести церковь ещё раз через покаяние. Почему?

Потому что я заметил следующую вещь. Во время проповеди в церкви, когда я начинал говорить (мимоходом, не акцентируя на этом особого внимания) о том, что евреи – Божий народ, я стал чувствовать, как вся церковь напрягается при этой фразе «Божий народ – евреи», или при чем-то подобном.

В общении с пасторами церквей объединения  выяснилось, что они тоже ощущали нечто подобное. И я стал думать: «Наверное, неспроста люди вот так настораживаются?». Знаете, когда вы часто проповедуете, то чувствуете, как аудитория настроена: принимает вас, либо агрессивно настроена против вас. И всякий раз, когда я упоминал евреев, как Божий народ, или говорил: «Бог, благослови евреев!», или что-нибудь подобное, я чувствовал, как атмосфера очень серьёзно менялась в зале. Для меня это было удивительно!

Потом, по размышлению я вспомнил, что последний раз, когда мы серьёзно говорили о евреях, было, может быть, лет 11 назад, ещё в 90-е годы. И глядя на свою церковь, я понимал, что в ней, наверное, 90% людей – это те, кто были обращены к Богу уже в 2000-х годах, и которые никогда этого послания (о еврейском народе, важности спасения евреев – ред.) не слышали.

Поэтому мы поговорили с Борисом Сауловичем, со служителями Киевской Мессианской Общины и решили в 2011 году провести ряд служений, целенаправленно посвященных еврейской тематике. Первое такое служение состоялось перед Песахом, проводил его раввин Запорожской ЕМО — Родион Самойлович. Всё прошло нормально, хорошо, церковь была открыта для восприятия того, о чем говорил ребе Родион.

Затем мы решили провести семинар по вопросам антисемитизма. Он прошёл в августе, на нем тоже служил Борис Саулович Грисенко. На этом семинаре мы увидели, что у людей есть реальные духовные проблемы, связанные с антисемитизмом. Многие даже не подозревали о том, что у них есть эти проблемы. Многие каялись в антисемитизме осознанно, понимая, что у них такая проблема была, но многие даже не понимали этого. Во время семинара Дух Святой очень сильно двигался в этом направлении, сила Божья проникала глубоко внутрь в сердца, разум, души людей и  в них происходили изменения, исцеления.

Через три недели после этого семинара у нас прошла конференция, посвященная 19-летию создания нашего Объединения церквей. Главным спикером вновь был Борис Саулович. В рамках конференции состоялось пасторское общение, главными темами которого были: библейское отношение к Израилю, к евреям, еврейское служение.

Служения конференции прошли очень хорошо, было потрясающее Божье помазание.  То, что происходило после конференции, уже само по себе является свидетельством Божьей славы. Все служения, которые у нас были после семинара и конференции, где проповедовал Борис Саулович, были отмечены необычайно сильным Божьим присутствуем. Мы сами (я, пастора, служители) были удивлены происходящим – это был совершенно другой уровень прославления, провозглашения Божьего Слова. Помазание на наших служениях (не знаю, можно ли это сравнивать в каких-то степенях)  было двойное или тройное.

Все служения «текли» очень легко, люди были очень открыты для принятия Божьего действия, происходили чудеса. Мы начали переживать на служениях особую свободу и радость.

В течение месяца свидетельства об исцелениях продолжались. Причём, это были исцеления не от легкого насморка, или чего-то подобного. Это были серьезнейшие исцеления – исчезали различные опухоли; скрюченные  части тела выравнивались; ухо, которое никогда ранее не слышало, начинало слышать, девочка начала видеть… — удивительные исцеления происходили.

У нас в Объединении, в пригороде (место считается в черте города, но оно, как отдельный город-сателлит — Ингулец) есть небольшая церковь.  Пастором в ней уже лет 7 служит один хороший служитель, но прорыв в церкви никак не наступал, и она оставалась малочисленной. Знаете, я думаю, многим из вас это известно, когда у тебя 30 человек, ты напрягаешься целый год, в конце года у тебя 40, а уже через три месяца следующего года у тебя снова 30 человек. Потом ты снова напрягаешься, у тебя вроде бы 35, а потом — снова 30. Внутри же церкви – были склоки, разделения, недовольства. И вот такая атмосфера – в течение семи лет. Хотя пастор — хороший, посвященный Богу, молится, постится, заботится о людях, горит, проповедует Евангелие на улицах, посещает людей. Классный служитель.

Получилось так, что после семинара, конференции и общения с Борисом Сауловичем к нему попала информация об Ингульце. Это — промышленный район, в котором, в основном, население работает на предприятиях, связанных с добычей руды, есть карьер. Ингулец образовался в 60-х годах. Но, как оказалось, первыми поселенцам на этой территории были евреи. Они поселились здесь еще в XIX веке. Сначала рыли и жили в землянках, но очень быстро это поселение стало процветать, население специализировалось на поставке разной продукции в Кривой Рог, который в то время был развивающимся индустриальным центром. Очень скоро население этого быстро растущего и процветающего поселка составило уже около 2,5 тысяч жителей, а называлось это поселение —  то ли «Гора изобилия», то ли «Гора процветания»  (не помню точно, как название звучит в переводе с идиша) — так назвали поселок евреи. Очень быстро там уже было две синагоги, две школы, масса магазинов и так далее. То есть, это был цветущий поселок.

Когда началась гражданская война (1918-1921 гг.), в поселке прошла серия еврейских погромов, а в Великую Отечественную войну (1941-1945 гг.) всё еврейское население этого посёлка (2,5 тысячи человек!) полностью были уничтожены и захоронены.

Когда пастор Ингулецкой церкви узнал о том, что происходило в их городке, то разыскал место, где захоронены погибшие евреи. Интересно, как он рассказывал об этих событиях: «Я взял главных лидеров церкви, и мы  пришли на место погребения погибших евреев. Как только мы зашли туда, я почувствовал сильнейшее присутствие Божье, оно было настолько сильным, как будто я попал на какую-то очень-очень-очень крутую христианскую конференцию. Присутствие Бога и Его помазание сошло так сильно на меня, на всех нас, что мы попадали и сильно рыдали…».

Сам по себе этот пастор не склонен к таким проявлениям своих чувств и ощущений — чтобы плакать, рыдать тем более (он в прошлом – рецидивист). Но он рассказывал: «Я рыдал навзрыд, мы просто вопили к Богу: «Боже, прости! И покрой эту кровь невинно пролитую!». Они совершили там акт покаяния, а о дальнейших событиях он делился: «То, что начало происходить в церкви после этого – невероятно, было такое впечатление, что открылись небеса». Атмосфера в церкви резко изменилась. На каждом служении люди начали каяться в антисемитизме (где-то до 5-ти человек), но на каждом служении — из воскресенья в воскресенье, из воскресенья в воскресенье. Прошло 3 месяца. Небольшого зала, где собирались члены церкви, уже недостаточно, он полностью заполнен, и сейчас они начинают у себя второе служение.

В церкви прекратились склоки, люди открылись для Бога. Я сам полгода разбирал конфликты в той церкви, ездил туда, мирил, но мне так и  не удалось до конца их конфликты разобрать.

Сейчас люди перестали конфликтовать, всё нормально, всё мирно. Они приняли видение пастора, пребывают в послушании и смирении, включились в служение.

Пастор каждое воскресенье проводит служение пробуждения, на которое приходит много людей. Я был недели три назад там — люди стояли, потому что не было мест. И на каждом служении происходят чудеса! Здесь сидят пастора, которые тоже туда приезжали, и они говорят: «Слушай! У него там что-то происходит! Что-то необычное!».

Когда я был там летом, это была маленькая, унылая церковь. Сейчас там совершенно другая атмосфера — явный прорыв, который очевиден, виден невооруженным глазом. А всё началось именно с того, когда мы начали поднимать еврейскую тему, когда начали общаться на эту тему, когда пастор заинтересовался ею, стал искать информацию о евреях Ингульца, а потом – был совершен акт покаяния. Я знал эту церковь давно,  я туда ездил, служил, я знал там почти всех людей. Но когда в последний раз я там был, стоял и смотрел на церковь, то понимал: большинство этих людей я не знаю, это — новые люди, которые пришли в последние три месяца после всех этих событий. Вот такое у нас свидетельство. Слава Богу!

Раввин Борис Грисенко. Вы знаете, я хочу со своей стороны кое-что сказать. Когда 20 августа мы проводили семинар по антисемитизму, епископ, пастора, были открыты для него, всё нормально было,  достаточно много людей пришло (там большой зал), но семинар шёл трудно. Я даже был после семинара разочарован — не было прорыва ни во время самого семинара, не было видимого, ощутимого переживаемого прорыва во время молитвы и покаяния людей, во время молитвы за людей —  не было  такого. У пастора не было разочарования, а у меня, честно говоря, оно было.

Но вечером, уже после семинара, на втором служении Дух Святой начал действовать так, что это служение мы заканчивали просто лёжа ничком на сцене. Знаете, есть «затёртые фразы»: «стоять было невозможно» и похожие – но так и было. Конечно, если бы сильно упереться, то можно было бы постоять. Но зачем же?

Это второе «просто служение» сильно затянулось. Я периодически поднимал голову, смотрел в зал и поражался тому, что люди всё ещё сидят. Ничего не было особенного – ни проповеди, ни прославления, ни молитвы. Было просто молчание в тишине усиливающегося Божьего присутствия. Я ничего подобного не ждал, особенно после такого, как мне казалось, сухого семинара по антисемитизму, совсем не прорывного. Ну, и думаю, что многие люди тоже не особо ждали чего-то. Мы просто были потеряны в реальном живом Божьем присутствии.

Когда мы приехали в сентябре, и я зашёл в зал, где началось служение, играла группа прославления. Я зашёл и не мог понять – что происходит? — Тот же зал, те же люди, а вот внутри – другое. Я не говорю «всё другое», я не говорю того, что «до того, как…, до поднятия еврейской темы…, до семинара по антисемитизму…(или что-то в этом роде) там Дух Святой не действовал». Это — прекрасная церковь, другие церкви — хорошие сильные. Но на сей раз, атмосфера была такой необычной, что я начал оглядываться. Я машинально поймал себя на том, что хочу понять – а что тут произошло? И я не могу понять, что произошло! Я не понимаю, что произошло!

Шло прославление, и чем дальше оно шло, чем дальше шло поклонение, тем меньше мне хотелось выходить на сцену, потому что это была такая красота! Я подумал: «Зачем мне выходить и прерывать вот такое движение Святого Духа?!». Такое не так часто бывает, поверьте, даже в хороших церквах, или у нас в Общине… Знаете, такое бывает не так часто.

И мне так было хорошо внизу, в зале, что я оттягивал и оттягивал свой выход, а пастор меня так мягко подталкивает, мол, пора выходить, а я: «Да-да, да-да… Сейчас-сейчас…».

Валерий Григораш. Мне тогда тоже не хотелось, чтобы Вы выходили, но положение обязывает…

Борис Грисенко. Мы просто стояли в зале, и была благодать такая…

Потом, когда я уже вышел на сцену, то всё тянул и не мог никак начать говорить. Честно скажу: я это никак не связывал с еврейской темой и с семинаром по антисемитизму. Я думал, что у них что-то произошло с группой прославления. Я так думал, потому что, когда я зашёл во время прославления, то ощутил другое качество прославления, другое качество поклонения — так сильно действовал Дух Святой! Я думал: «Что же это? Надо узнать у пастора, что произошло с этими музыкантами, с этими певцами?! Я обязательно выясню! Обязательно надо узнать!».

На втором служении пастор вышел с людьми, и они начали свидетельствовать – об исцелении от рака IV степени… И еще о многих, самых разных чудесах! Я думаю: «Вот это да! Что же они в прошлый раз скрывали?».

А дальше — Дух Святой делал то, что Ему было угодно…Причем, чудеса происходили, независимо от того, кто молился — епископ, пастора, я, или кто-то из киевских служителей. Человек принципиальной роли не играл, потому что всем занимался Дух Святой. Можно долго перечислять, какие чудеса происходили. А уже перед самым нашим отъездом пастор начал рассказывать, что стало происходить после того семинара – сухого, как мне тогда казалось, семинара, в котором я не чувствовал никакого прорыва, не чувствовал, как люди принимают слово — ничего не чувствовал! Причем, чем дальше шел этот семинар, тем больше я внутри себя разочаровывался.

Я всё ждал, когда будет молитва. Бывало так, знаете, что когда разбираем тему антисемитизма, идёт и напряжение в зале, и сопротивление, и как-то там даже не то, что сухость, а ещё хуже. А потом с молитвой прорыв начинается, освобождения, и Дух Святой сильно действует. Я думаю: «Ну, вот сейчас молитва будет, люди выйдут на покаяние, Дух Святой как даст!». — Ничего подобного! Все так шло, знаете, чинно, может, не в очень хорошем смысле, благопристойно. И так оно и закончилось. Я в этом разочаровании был весь перерыв…Я помню: что-то ел, что-то пил… и размышлял: «Зачем я приехал? И себя разочаровал, и людей…».

А потом я пошёл на второе служение, где произошло нечто просто невероятное, где меня «разорвало», и Дух Святой всех, кого Он хотел, распластал. И мы, наверное, минут 40 сидели или лежали в полном молчании, и ничего внешне не происходило, а внутри происходило столько, что, наверное, до сих пор мы не понимаем…

Валерий Григораш. Надо заметить, что у нас служения проходят очень чётко, с четким регламентом  – служение проходит 2 часа. И мы очень чётко укладываемся в этот регламент. У нас люди настолько к этому привыкли, что проповедь — 40-45 минут, после проповеди – то-то и то-то.  И уже за 10-15 минут до конца служения люди «одевают лыжи» и все уже, как бы, на взлёте.

Когда же это всё происходило на втором служении, я сидел и боялся повернуться, посмотреть назад – сколько там людей осталось в зале? У нас к началу собрания в зале было около 500 человек.   Я сидел, где-то 40 минут — тишина, уже давно собрание закончилось, а я знаю своих людей, они уже все должны дома сидеть, кушать, пить чай и так далее. Когда же всё закончилось, я встал и думаю: «Сейчас посмотрю в зал, а там человек 100, наверное, сидит». Но когда я посмотрел назад, оказалось, что зал полон! Мне потом члены группы порядка сказали: «Не вышел ни один человек!». Вы представляете? — Ни один человек не ушёл из зала вообще. Все сидели — потому что присутствие Божье настолько сильно было! И никто не захотел уходить.

Сегодня, в перерыве мы разговаривали с пасторами Объединения о том, что нам надо что-то делать с «еврейской темой». В каком плане? – Надо систематизировать каким-то образом у нас в Объединении работу в этом направлении.  У нас есть учебные программы, школы и другие обучающие мероприятия, через которые мы проводим людей. Но мы поняли, что нам надо иметь систему обучения, которая бы формировала у людей правильное отношение к Израилю, к еврейскому народу, и необходимо, чтобы все люди, которые попадают в церковь, проходили через это обучение с тем, чтобы им глубже вникнуть в еврейский вопрос, осознать  необходимость покаяния, если они сами, либо их семьи, неправильно себя вели по отношению к евреям. Мы сейчас в состоянии поиска, пока не знаем, как это делать – то ли с помощью семинаров, то ли включать эти вопросы в какую-то нашу обучающую программу…

Будем рады за подсказки.

Борис Грисенко. Спасибо большое! Слава Богу! Я думаю, это важно. Мы не «раскручивали» пастырей на это свидетельство, они просто рассказали нам, поделились с нами о том, что у них происходит, и для нас самих это было очень-очень приятным сюрпризом — историю об Ингульце я вообще только вчера услышал.

Покаяние в антисемитизме приводит к исцелению земли.

Понимаете, когда пастора решают честно, по Библии разобраться с этой темой, это приводит к каким-то глубоким изменениям не только в одной церкви, и даже, может, не только в ряде церквей, но в этой целой местности. Начинаются такие изменения, которые мозгами вычислить, запланировать было невозможно. Интересно вот ещё что. Эти изменения – не разовые, это, как цепная реакция. Когда пастора не останавливаются и продолжают молиться, вырабатывают определённые шаги в этом направлении, то эта благодать продолжает действовать, более того, она усиливается, продолжает приносить плоды не только в одном каком-то районе, но в целой местности. Я думаю, что там и дальше это будет происходить, и что это не ограничится одним Кривым Рогом.

Ключ к покаянию церкви в антисемитизме – решение пастора.

Но самое важное в этой ситуации – решение пастырей, открытость пастырей для того, чтобы их церкви открылись этой Благой Вести о свободе от антисемитизма, о Божьей любви к еврейскому народу — не вопреки любви к украинскому или русскому народу, а наоборот. Когда открывается  истина о великой незаслуженной любви Небесного Отца к еврейскому народу, это помогает людям любой национальности отрыть для себя и поверить в то, что Отец любит лично их,  любит их народ — не потому, что народ такой хороший, не потому, что я такой достойный, а потому, что Бог доказал, что Он есть любовь по отношению к Израилю.

Раз Он доказал и продолжает являть разные доказательства Своей любви к еврейскому народу, значит я могу положиться на Его любовь, я могу довериться Такому Отцу, я могу сдаваться Ему, перестать прятаться, перестать закрываться, перестать высчитывать, какую область своей души и жизни я могу открыть Ему, а какую опасно открывать. Я могу просто с потрохами, что называется, сдаваться Такому Отцу.

Поэтому откровение о Божьей любви к еврейскому народу не умаляет понимание Божьей любви к другим народам а, наоборот – через это откровение нам открывается глубина Его любви ко всем, буквально ко всем!