Главная / Другие материалы / «Уроки, вынесенные из испытания болезнью» епископ Александр Дехтяренко (часть 2)

«Уроки, вынесенные из испытания болезнью» епископ Александр Дехтяренко (часть 2)

Ключевой момент веры

   У врачей со мной возникла проблема. Заведующая отделением сетовала: «Послушайте! Что ж нам делать? У нас нет других методов, как можно остановить то, что в вашем организме происходит. Нет!». И действительно, врачи уже многое испробовали: и переливание крови делали, и плазмаферез делали (от ред.: это – очень сложная процедура, у пациента берут определённое количество крови (у А. Дехтяренко брали пол-литра) и удаляют из неё жидкую часть — плазму, в которой и содержатся токсические и метаболические компоненты (кровь состоит из двух составляющих — форменных элементов и плазмы). Используют в лечении неврологических, аутоиммунных заболеваний, когда необходимо быстрое удаление антител»)… И делали мне этот плазмаферез семь раз, хотя нужно делать три раза через день, а мне каждый день делали это. Я даже не знаю, откуда у меня столько крови бралось…

   Когда врач говорила, что другого метода лечения, кроме барокамеры, нет, я понимал, что не могу этого выдержать, это было выше моих сил, выше веры, выше всего остального… Когда мне все врачи говорили: «Вам это нужно!», я никак не мог это вместить в себя. Страх был огромный, а для меня наступил момент веры. Я сам молился за многих больных, и Бог совершал чудеса, в церкви были исцеления от серьезных заболеваний, и Бог это делал через меня. А тут я сам оказался в сложной ситуации. И я понимал, что мне нужно сверхъестественное исцеление! Я и до того не мог спать, а сейчас мне надо было принять очень важное решение.  Целую ночь я разговаривая с Богом, плакал, искренне признаваясь в том, что я не могу лечь в барокамеру. Я  был поражен и понимал, что страх одолел меня, он меня сковал, и я говорил: «Если меня бы сейчас отдали на такую казнь, я бы отрёкся!». Я искренне, честно признавался Богу в этом, я говорил: «Боже! Какой я там епископ, пастор?! Я даже просто не христианин, я продал бы Тебя!». Я так говорил, потому что понимал: испытание барокамерой — сверх моих сил. (Я предупредил, что буду говорить откровенно). Я почувствовал себя Иудой. Я понимал, что это было выше моих сил, это предательство, это отвержение Христа, я был готов на всё. Я не могу вам передать все эти переживания, но это было настолько тяжело, что я почувствовал себя совсем раздавленным. Долгие годы своего християнства я ощущал, считал себя героем, а теперь… Я вдруг понял, что элементарно Его предам. Я Ему так и сказал: «Иисус! Этого испытания я не выдержу!». Хотя, до этого случая я всегда говорил и думал: «Я готов за Него умереть!». А тут оказалось — только не таким способом (в барокамере).

   Давление страха настолько было сильным, что мне даже трудно передать это сегодня.  Целую ночь и всё утро возле меня дежурили братья. Я позвал одного из них: «Виталик!». Он сел поближе ко мне, обнял меня, слегка подняв, и я начал плакать перед ним и исповедоваться в том, о чем сейчас говорю вам. Я рассказал ему всё откровенно, а потом сказал: «Я даже сегодня стыжусь называться христианином, потому что я практически поражён, я слаб, я готов отречься!».    Это было что-то невероятное, я такого никогда не переживал в своей жизни. Я мог утешать кого угодно, многих людей. Это было очень сильный момент! Виталик обнял меня еще крепче и… начал плакать вместе со мной. Так мы сидели, обнявшись, он что-то говорил мне, утешал меня… Я не почувствовал никакого исцеления, никакого освобождения, он положил меня на кровати, я лежал, а через какой-то час вбежала медсестра и закричала: «Дехтяренко! В барокамеру!!!». Я позже шутил над ней, что она, как солдафон. Она и потом каждый раз вбегала в палату и кричала: «Дехтяренко! В барокамеру!». Однако я слегка опережаю события. Но в этот раз меня аж подбросило, потому что, честно говоря, я думал, что меня оставили в покое. Я мечтал сохранить мою веру в Господа тем, что меня туда не повезут. Я  утешал себя тем, что это наказание всё-таки пройдёт мимо. Понимаете? Я ожидал другого исцеления — что меня не тронут в связи с тем, что у меня проблема (фобия). И это была та моя соломинка, за которую я держался, я думал, что таким образом (что барокамера пройдет мимо) моя вера будет восстановлена. Но когда медсестра закричала, я «закричал» ей в ответ: «Нет!» (закричал – это громко сказано, потому что я уже и говорить-то особо громко не мог). А она остановилась в дверях, посмотрела на меня так пронзительно (у неё извините, простите женщины, курдулька такая советская на голове была закручена, я её и запомнил такой: солдафон с курдулькой  на голове) и сказала: «Ну, как хотите…». И ушла. Я получил в этом какое-то утешение, но внутри меня мучили сомнения: «На самом ли деле меня оставили в покое?». Это было, как бы, навязывание мыслей об этом моем поражении. 

Об испытании мужского достоинства

   До обеда меня оставили в покое, а после обеда пришла моя жена. С ней пришла одна сестричка из нашей  церкви, она маленького росточка, но характер – сильный.  Я еще над ней шутил всегда — «маленький генерал». Эта сестра раньше была медсестрой и помогала моей жене в общении с медперсоналом. И вот, когда они (моя жена и «маленький генерал») пришли, я ожидал, что они будут меня утешать. Но они дружно начали говорить о том, что мне нужно пойти в барокамеру. Знаете, хоть я был и парализованный, и еле живой, но все-таки мужчина, мужское достоинство во мне есть, а  они, как бы, начали это достоинство ущемлять. Как это происходило? Жена мне говорила: «Саша, я и сама боюсь, но я бы полезла ради того, что говорят врачи…». А «маленький генерал»  ей вторит: «Пастор! Я залезу, покажу, как это нужно делать!». Честно говорю: мне в тот момент их хотелось убить за те слова. Тут и заведующая отделением подключилась – сыпала медицинскими терминами… Целый час, а может даже больше, они втроем стояли возле моей кровати и «пилили» меня. А я никуда от них не мог деться — ни спрячешься от них,  не развернешься и не уйдешь, не сделаешь вид, что спишь… Теперь я понимаю, что Бог допускал многие вещи для того, чтобы сокрушать меня, чтобы показать, что внутри у меня есть. А знаете, у многих из нас есть нечто такое внутри, то, о чем мы думаем (особенно если ты пастор и у тебя большая церковь) – такие «троны», на которых мы сидим… Но Бог милостив и благ, и слава Богу, что сегодня на земле мы узнаём, какие эти «троны» и чего они стоят…

   Женщины говорили, говорили… Я и не заметил, как они начали меня стягивать с кровати. Я и ходить- то уже не мог, а еще и братьев не оказалось рядом, и эти три хрупкие женщины начали меня тянуть. Я хоть и похудел, но 70 кг тянуть всё-таки было тяжело. И я подумал: «Ну, это вообще уже!! Тянут меня за ноги, за руки…».  Прикатили коляску, пытались меня туда посадить. Мне было стыдно — полумёртвый-полуживой, а  всё равно стыдно!

   Я вам всё так подробно пересказываю, потому что всё это мне вообще-то помогало —  Дух Божий мне, как бы, прожектором высвечивал, что же во мне есть. Тянули они, тянули, а я думал: «Господи! Какой стыд, какой позор!». Пробовал хоть как-то помочь им, а помочь-то ничем не мог – всё же неживое! Всё это выглядело, как бывает с людьми, у которых церебральный паралич — полностью руки и ноги нерабочие, они пытались руки положить, они падали, они поднимали… Кое-как уложили меня и повезли по длинному такому коридору, он – метров сто…

   Многие люди в больнице знали меня лично, знали как пастора. И вот я ехал, поэтому длинному коридору (второй уже раз) и думал: «Что они обо мне подумают?». Вид, конечно, тот еще был, и я опять  чувствовал стыд,  такое мне унижение вся эта картина доставляла. Сам я человек довольно аккуратный, старался и духом, и душой, и телом как-то «соответствовать», так сказать. А тут – вроде бы такой же умный остался, а выгляжу… Катят меня на этой коляске, а я думаю: «Господи! Какой стыд и позор! Вот это меня везут, люди смотрят…». И знаете, что еще меня донимало? – Что все видят, как три маленькие женщины в белых халатах везут одного мужика. Причем, заведующую отделением все знали хорошо, она известный там человек…

   Везли меня, а я мысленно себе говорил: «Господи! Ведь многим я говорил: «Веруй, чтобы Бог тебя исцелил!». А сейчас, когда меня везут в барокамеру, я даже сопротивляться не могу. И получается, когда Ты меня поместишь, я ведь не могу исповедовать: «О! Бог меня исцелил!». И когда тебя (это я сам к себе обращался) «засунут» в эту барокамеру, не будешь фраериться, хвастаться, и извините, как я говорю таким словом «выпендриваться» перед кем-то, что у тебя всё классно. «Засунут», и всем станет всё ясно со мной, и мне в том числе. Боже! Ты можешь сделать только одно – или меня исцелить, или…».

   При фобии страх настолько поражает человека, что может даже произойти остановка сердца, давление от страха поднимается до такой степени, что человек может не только потерять сознание, но и кровоизлияние может произойти в мозг. Вот так действует панический страх.

Все материалы, размещенные на сайте Pretreat.in.ua, являются собственностью сайта.
Информация, размещенная на сайте может свободно использоваться для републикации на других ресурсах с обязательным упоминанием сайта и ссылкой на страницу публикации.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

2 × 4 =